• Подробная информация доступна только для зарегистрированных пользователей.
  Войдите в систему или зарегистрируйтесь

Проект "Сто видов горы Тарки-Тау"
Москва - Махачкала

Галерея А3
Музей истории города Махачкала

Кураторы: Андрей Волков, Юрий Августович
Жизнь под Желтым обрывом, имажинер,

Или за пределами видимого



Где-то там, нагоре, мигальщик что-то сигналит,

Тарки-Тау, ау, ау!

Может это машина едет?

(Наблюдая ночью с балкона огни на горе Тарки-Тау, 1995-1996 гг.)



«Всю жизнь провел вблизи горы. Не так чтобы у самого подножия, но все-таки в близком отдалении. Сейчас я живу моря... В детстве расстояние до горы было минимальным, метров триста - пятьсот, не более. Несмотря на это, мне редко доводилось подниматься на нее, раза два- три, в лучшем случае четыре в старое селение и столько же на смотровую площадку с ныне снесенным контурным профилем Ленина и ни разу на самый верх, к стоящим белым шарам «обсерваторий». Тогда, в старой трехкомнатной квартире родителей по улице Гагарина, на самодельных деревянных полках и в секретере стояли альбомы по искусству - серия небольших, но со вкусом оформленных книжек с гербами пятнадцати советских союзных республик, на пианино сидели и танцевали индийские боги, привезенные отцом из творческой поездки, на стене висели две монгольские маски, два небольших постимпрессионистских пейзажа Алексея Августовича и одна акварель «а ля прима» Салавата Салавата Салаватова. Одно из наиболее ярких впечатлений детства связано с тем, как мама откры­ла передо мной альбом Кацусики Хокусая с экзотическими рыбами, морскими и сказочными чудищами, волнами, героями и горами... На праздники мы, как и многие, бывали за городом на озере, с обратной стороны горы... Несколько раз я был у подножия горы с отцом, когда он работал над памятниками на старом кладбище... Случалось подниматься на похоро­ны знакомых и родственников на северо-западный склон, и даже однажды уснуть среди камней... 3а сорок шесть лет я жил в разных местах города. Но теперь я живу от горы подальше, у моря».
(Из дневниковых записей «Жизнь под Желтым обрывом»)

Предельно эмоциональная и уже в силу этого самодостаточная живопись цикла «100 ви­дов горы Тарки-Тау» Альбины Конопатской, рассчитанная на прямой контакт со зрителем, максимально противится любым однозначным методам искусствоведческой оценки, ис­толкования и объяснения. Самотождественность художественного жеста определяет связь между зрителем и автором, делающей любой комментарий излишним. По свидетельству Мо­риса Мерло-Понти, это определяет статус живописи в качестве «последней метафизики». Метафизика есть процесс узнавания, причина узнавания - символический порядок коммуникативной машины между зрителем и автором появляется место комментатора, дополнительности? Тем более тогда, когда комментатор, осознающий свою избыточность, тем не менее поставлен в условия говорящего об истине художественного творения.

Задано ли это место самой структурой произведений или оно определено потребностью зрителя в интерпретации? Комментатор, являясь соавтором художника, строит рядом с изобразительным рядом вербальный, одновременно оказываясь одним из зрителей. Возникает статус тире - «штриха», являющегося первоэлементом изобразительности Альбины Конопатской, а также местом, откуда производится высказывание комментатора. Тире располагается в промежутке между двумя символическими порядками -порядком самодостоточнного авторского жеста и порядком зрительского восприятия или тем, что, с легкой руки Жака Лакана, получило наименование «промежутка между двумя смертями». Именно в этом, «пустом», по Лакану, пространстве размещаются структуры имажинера (А. Карбен)., исследования которых и стали предметом осуществления авторитетных эвристических директив Жильбера Дюрана в форме социологии воображения. Конституировать статус тире, статус воображаемого, разместиться в нем и означает вложить в конверт послания некую дополнительность - эпиграф.

Вернисаж состоится 20 августа с 19.00 до 22.00
Выставка работает с 20 по 30 августа 2015 года